Компьютер не отменяет книгу, он возвращает нас к ней
Термин эго-документы для текстов от первого лица ввел в научный оборот Жак Фресéр в 1957 году. С тех пор ученые изучают записные книжки и дневники писателей, пытаясь найти в них ключ к их личности. Но зачастую расшифровать код, которым «заперты» личные дневники и рукописи писателей, не под силу даже исследователям. В век цифровых технологий вероятность этого повышается. Значит ли это, что скоро все белые пятна в дневниках Маяковского и Достоевского будут устранены? Об этом ученые говорили на круглом столе «Текст как DATA» в Высшей школе экономики.
Рукопись как самостоятельный авторский документ
В традиции академических изданий рукописи рассматривались вспомогательно – считает ведущий научный сотрудник ИМЛИ РАН, специалистка по русскому авангарду начала 20-го века Вера Терехина. На круглом столе «Текст как DATA» она говорит, что «рукописи входили в академические собрания, но внимание к самим рукописям, записным книжкам, дневникам письмам, как самостоятельным, ценным авторским документам фактически было очень незначительно». Поэтому даже в собрании сочинений Маяковского часть его рукописей по разным причинам не была опубликована.
А ведь именно рукопись может дать полное представление о личности автора произведения. Вера Николаевна Терехина поняла это, работая вместе с коллегами из ИМЛИ над 19-м томом полного собрания сочинений Владимира Маяковского, который основывается на 74 записных книжках поэта. Эти эго-документы были восприняты ею как «как целостные, самостоятельные творческие документы».
«Мы расшифровывали их очень небольшим коллективом сотрудников Института мировой литературы, – рассказала Вера Терехина. – Опыт работы с рукописями имели фактически только я и Алексей Павлович Зименков». По словам Веры Терехиной, в российских вузах нет системного обучения текстологии: она по-прежнему является лишь дополнением к основному курсу, поэтому в ИМЛИ мы стали самостоятельно обучать молодых сотрудников. На подготовку 19-го тома у группы ученых ушло 15 лет – они работали с оригиналами в музее Маяковского. 19-й том оказался настолько объемным, что скоро будет выпущен в двух книгах в издательстве «Наука». Впервые в собрании сочинений Маяковского появится «роспись его записных книжек, в которых есть и творческие записи, и карточные записи, и словари иностранных слов, и адреса людей, которых мы прежде не знали, но которые очень важны для его биографии».
Сейчас ИМЛИ работает над проектом, который объединит записные книжки Маяковского, рукописи Хлебникова и Кручёных. «Есть нечто общее в их записных книжках, в ведении этих рукописей, – говорит Вера Терехина. – Конечно, ни с чем не сравнимы рукописи Хлебникова, представляющие собой особую картину его творческого мышления, нелинейного. Кручёных же строит текст на предметном восприятии мира, на коллажном способе».
Записные книжки представляют огромную ценность и для самих авторов, и для исследователей, потому что это «слепок творческого мышления, психологической картины творчества», полагает исследовательница. И с развитием технологий ученые могут не просто публиковать рукописи, но и показывать ее жизнь, ее слои — это и становится сегодня наиболее важным направлением исследовательской работы.
Нелинейный текст русского авангарда
Рабочие тетради и записные книжки авторов — это тексты, выходящие за рамки привычных литературных форм. Доцент ВШЭ, специалист по русскому авангарду Любовь Хачатурян называет их нелинейными документами: «Открывая записную книжку, открывая дневник, мы сразу сталкиваемся с нелинейной коммуникацией первого лица. Такой текст не заключает договора между автором и читателем, он живёт сам по себе, обращён к самому автору и расположен так, как им удобно было пользоваться автору. Поэтому и публикация его в линейном наборе (печатном – О.А.) всегда разрушает часть заложенной в него информации».
Эго-документы нуждаются в особенном способе представления. Недостаточно просто оцифровать их и опубликовать. Цифровое издание должно не упрощать текст, а сохранять его многослойность и динамику. Исследователи ИМЛИ РАН и ВШЭ под руководством профессора Терехиной второй год работают над проектом «Эго-текст русского авангарда. Интерактивное научное издание». Они переводят рукописи в интегральный комментированный текст, который соединяет в себе факсимиле, расшифровку и научный комментарий. Любовь Хачатурян подчеркивает, что такой цифровой ресурс сможет обеспечить свободный доступ ученых в любой точке мира к находящемуся на закрытом хранении источнику. По мнению исследовательницы, современные технологии могут вернуть тексту его многомерность: в цифровом интерфейсе можно показать не только строку, но и «жизнь страницы» — слои, поправки, ритм письма. «Когда мы смотрим на рукопись через увеличительное стекло, — говорит она, — мы видим движение мысли. На цифровом экране мы можем показать это движение другим». В качестве примера она демонстрирует черновик статьи Велимира Хлебникова «Время, меры, миры»: «Перед нами прямой интермедиальный текст. Нам надо эту интермедиальность — рисунки, чертежи, расчеты, текстовую конструкцию — сделать доступной читателю. Первый слой, который предусматривает наше издание, — аналитический. Вы можете сопоставить с оригиналом текста привычную нам транскрипцию этого текста, которую мы обычно встречаем в научном издании. Оригинал текста служит нам в качестве страхового троса, который не дает текстологу уйти слишком далеко. Если мы хотим сделать более сложную научную реконструкцию, то переходим к динамическим слоям: мы показываем первый чернильный слой, который создал Хлебников. Затем — второй слой, то, что Хлебников выделял красным карандашом. Это у нас выделено курсивом. Следующий слой — то, что получилось в итоге, текст, который Хлебников перебелил, перенес в беловик. Следующий слой — графический. Поэт и писатель, когда начинает создавать текст, рисует то, о чем думает. И эти рисунки, безусловно, нуждаются в комментариях. Мы можем увеличить фрагменты рисунка, уменьшить, показать несколько рисунков — как удобно читателю. И, наконец, научно-справочный слой возвращает нас к линейному тексту, чтобы снабдить его справочным аппаратом. Сюда мы можем подключить наши комментарии. Мы можем подключить сюда изображение архива, в котором хранится рукопись».
Достоевский под лупой
На слайдах с рукописями романов Федора Достоевского, сделанных ведущим научным сотрудником Института русской литературы Пушкинского дома Константином Барштом, видно, что страницы исписаны строчками, которые идут то под углом 180 градусов, то прямо, то – где-то в отдельной части страницы – вверх ногами; все это перемежается рисунками, перекрестными стрелками, зачеркиваниями, – и часто поверх всего этого нанесен еще один текст. Достоевский писал скорописью, сокращая слова, – исследователи называют это мнемотической записью.
Это не черновики, подчеркивает профессор Баршт, это архитектура мышления. Достоевский выработал собственный синтаксический язык – «синтаксические знаки, которые связывали блоки текста. Он думал не линейно, а пространственно».
С конца XIX и на протяжении ХХ века рукописи издавались, как поясняет исследователь, по архаическому типу: «Текст печатается подряд, а все пометы вставляются в скобках: “зачёркнуто”, “вставлено сверху”, “заменено на”. Страница превращается в кошмар: полстраницы — примечания, полстраницы — текст. Чтобы прочитать одну страницу, нужно потратить час. Это всё равно что ехать сегодня по Москве на телеге, запряжённой клячей». Кроме того, важная часть рукописей вообще не публиковалась – например, рисунки. На слайдах профессор сопоставляет образцы страниц оригинальной рукописи «Преступления и наказания» и академической публикации: «Вот на странице верхние две трети текста написаны в одном направлении, а нижняя треть под 180 градусов в обратном направлении. Плюс рисунки, которые входят в текст. Наверху – не что иное, как исповедь Раскольникова Соне, там девушка нарисована, и без этого рисунка ничего не понятно. То есть, текст без рисунка теряется, пропадает как семантическое единство. Но в печатной версии рисунок исчезает». На другой странице Константин Баршт демонстрирует рисунки, в которых Достоевский совмещает элементы готического храма и православной церкви: «…Достоевский постоянно думал о том, как сочетать русскую и европейскую культуру. В этих рисунках очень хорошо видно, что он в этом направлении думал на протяжении всей жизни».
Некоторые части оригинального текста трудно прочесть, и исследователи спорят о трактовке смыслов и сейчас. «Часто говорят: всё уже давно прочитано, — комментирует исследователь.— Ничего подобного. Мы до сих пор спорим о каждом слове. Вот позавчера с коллегой разбирали запись. Он утверждал, что там “бельё и заклад”, а я — что “бельё из глад” – то есть, из глажки. Читается и так, и этак».
По мнению Константина Баршта, исследователи творчества Достоевского имеют две реальности: «тексты, завершённые и изданные самим Достоевским, и рукописи, представляющие собой хаотический, многослойный, часто непроходимый мир. Именно этот второй мир, на мой взгляд, остаётся почти непознанным».
Чтобы сделать эго-документы Достоевского доступными, ученые придумали проект «Цифровой Достоевский». Профессор Баршт предложил заменить традиционные публикации принципиально новым типом издания — цифровой реконструкцией страницы. «Мы решили возместить скорописный текст печатными буквами того же размера, на том же самом месте. Просто заместить нечитаемый текст читаемым. И при этом сохраняется вся пунктуация, сохраняются все зачёркивания, вычёркивания, подчёркивания, квадратики, рисунки, — то есть, всё, что рукой Достоевского было оставлено на этой бумаге, остаётся в нетронутом виде. Потому что любая запятая, любая точка, любая чёрточка может иметь значение. Но мы просто поменяли буквы для того, чтобы текст можно было читать. В результате исследователь может реально погрузиться в мир Достоевского и понять, как он работал».
Ученые сделали транскрипции всех четырех тетрадей к «Бесам», опубликовали факсимиле с транскрипцией, и в 2021 году в издательстве «Наука» была опубликована книга «Достоевский. Рукописи к роману “Бесы”. Факсимиле и транскрипции». На сайте Пушкинского дома эти материалы выложены в разделе «Интернет-проекты». Любой исследователь может открыть рукопись в высоком разрешении, увидеть и оригинал, и читаемый слой.
Сейчас 8 ученых Пушкинского дома работают по гранту Российского научного фонда над тетрадями к романам «Преступление и наказание» и «Идиот».
Пушкин в цифровом зеркале: проект «Болдинская осень»
Ученые из Института русского языка имени Виноградова Николай Перцов и Лев Эрлих создали цифровую информационно-поисковую систему для изучения пушкинских автографов под названием «Болдинская осень». «Когда мы начали медленно читать рукописи Пушкина в цифровом увеличении, — рассказал Николай Перцов, — выяснилось, что многое в них прочитано неправильно. Современные технологии позволяют рассматривать страницу под любым углом, увеличивать отдельные участки, видеть давление пера, направление штриха. Это то, что невозможно было сделать даже при работе с бумажными факсимиле».
В основе системы — экспозиция трех слоев эго-документов: изображение рукописи, её транскрипция и формальные характеристики, необходимые для поиска данных о ней. «Это зачаток большой базы по всем рукописям Пушкина, — уточняет исследователь. — Пока она охватывает период “Болдинской осени” 1830 года, но со временем распространится на всё наследие».
Ученый подчеркивает, что цифровая экспозиция рукописи меняет саму логику чтения текста: «Пушкин, как и многие писатели того времени, записывал на той бумаге, что попадалась под руку. На одной странице могла соседствовать черновая строфа “Онегина” и набросок другого стихотворения. Исследователи десятилетиями пытались разделить эти тексты. А теперь компьютер позволяет увидеть их взаимосвязь, показать движение мысли — буквально по направлению пера».
Разработанная Львом Эрлихом программа «Транскриптор» стала основным инструментом проекта. Она позволяет совмещать факсимиле и транскрипцию, показывать направление письма и визуализировать вертикальные и диагональные записи, характерные для Пушкина. «Можно навести курсор на слово в расшифровке, — пояснил ученый, — и на факсимиле загорится лучик, указывающий, где именно это написано. Или наоборот — щёлкнуть по автографу и увидеть соответствующую строчку транскрипции. Мы называем это “лазерной указкой для рукописи”».
Исследователи считают, что такие цифровые инструменты способны не только помочь профессионалам, но и вернуть широкую аудиторию к опыту чтения рукописи как зрительного события. «Транскрипцию не следует сводить к единому виду, — подчеркивает Николай Перцов. — Автор пишет под разными углами, в разных направлениях. И зритель должен иметь возможность смотреть это панорамно, видеть всё поле страницы».
Относительно недавнее открытие ученых — исправления в черновике стихотворения Пушкина «Толпа глухая». Это стихотворение было написано поэтом в 1833-м году и известно в таком виде:
Толпа глухая,
Крылатой новизны любовница слепая,
Надменных баловней меняет каждый день,
И катятся стуча с ступени на ступень
Кумиры их, вчера увенчанные ею.
В черновике точно указано дата и время написания стихотворения: 9 декабря 1833, 20:30. В верхней строке зачеркнуто слово «когда» и написано «толпа». Потом написано прилагательное, которое вызывает разночтения. «По мнению большинства зрителей сначала Пушкин начал писать «слепая», потом -- «глухая», а потом он, наконец, пришел к варианту «тупая», -- говорит Лев Эрлих. – При увеличении мы видим, что Пушкин провел горизонтальную и вертикальную черты над буквами «Г» и «Л». Это не случайное движение пера. Это его сигнал для себя, что нужно «гл» заменить на «т»». Такой мелкий знак невозможно было заметить без цифрового масштаба, подчеркивают ученые.
В то же время они полагают, что при прочтении рукописей нельзя полагаться только на авторитет одного специалиста: современная филология становится коллективной. «Мы можем спорить о прочтении и видеть сразу несколько версий на экране, — говорит Николай Перцов. — Традиционная текстология держалась на авторитетных решениях одного специалиста. Теперь появляется возможность обсуждать рукопись вживую — как открытый процесс, где разные глаза видят по-разному». По мнению ученых, именно в цифровой транскрипции можно показать с помощью всплывающего облака все варианты, которые признают релевантными разные специалисты. «Очень важно коллективное транскрибирование, хотя против этого возражают многие люди, считая, что они прекрасно знают руку соответствующих писателей, -- говорит Лев Эрлих. -- Увы! У специалистов замыливаются глаза. У нас на семинаре за 7 лет было несколько случаев, когда мне приходилось отказываться от выстраданного прочтения. Я показывал зрителям проблемное место и просил сказать, что они видят. И мне приходилось просто охать внутренне и соглашаться».
Умирающая традиция работы с рукописями Велимира Хлебникова
Цифровизация эгодокументов не решает всех проблем, связанных с прочтением рукописей. Самое сложное в текстологии – владеть навыками чтения текстов конкретных авторов. Особенно важны такие навыки в работе с рукописными источниками представителей русского авангарда, где собственно текста могло и не быть вовсе. Профессор Колумбийского университета, славист, специалист по русскому авангарду и русской литературе начала 20-го века Хенрик Баран стал изучать творчество Велимира Хлебникова в начале 1970-х годов, а в 1972-м впервые приехал в Россию по научному обмену на полгода, чтобы ознакомиться с рукописями Хлебникова, которые хранились в ИМЛИ. «Я был совершенно не подготовлен для работы с автографами, я этого совсем не понимал, — вспомнил профессор. — Ни в моем университете, ни в других славистов не готовили к чтению рукописей».
В 1978-м он вернулся в Россию уже более подготовленным – к этому времени он начал изучать почерки: «Я нашёл старый учебник Биске с образцами почерков XIX – начала XX века. Это мне помогло, но всё равно Хлебников — это особая стать». По словам профессора Барана, рукописи надо разбирать не только по смыслу, но и по начертанию. И в этом -- трудность работы с эго-документами. «Беловик у Хлебникова — это одно. Черновик — многослойный, с перечёркиваниями, вертикальными перечёркиваниями уже перебеленных материалов, с записями на полях, особенно на верхней части листа. Всё это представляет собой проблемы. В такого рода материалы нужно вчитаться». Для такой работы необходим огромный запас времени: «Вы можете прийти в архив, и даже если вам дадут оригинал, вряд ли вам удастся быстро прочитать и сделать правильную транскрипцию». К тому же, даже при успешном прочтении, всегда «остаётся некий остаток непрочитанных строк, непрочитанных мест». По словам профессора Барана, рукописный документ, который он впервые увидел в 1972 году в ИМЛИ, до сих пор не опубликован полностью «именно из-за того, что слишком много осталось непрочитанным. А публиковать тексты, в которых половина листа обозначена “НРЗБ”, бессмысленно».
Хенрик Баран считает, что уже в ближайшее время будет потеряна традиция работы с рукописями Хлебникова, поскольку носители этой традиции уходят из жизни: «Наша маленькая область хлебниковедения меня продолжает волновать. Я боюсь, что никто из тех, кто готовил большие издания — ни Степанов, ни Харджиев, ни Парнис с Григорьевым — не занимались передачей знаний, не занимались передачей навыков чтения рукописей Хлебникова». Оцифровать рукописи Хлебникова не сложно, гораздо сложнее – прочесть их и снабдить научными комментариями. Именно это, по мнению слависта, скоро некому будет делать.
Многие рукописи буквально заперты на код, созданный их автором, и этот код известен только автору, полагает Любовь Хачатурян. «В подавляющем большинстве случаев этот код уходит вместе с автором, оставляя исследователям задачу, о которой говорили и Хенрик Баран, и Вера Николаевна, — понять и рассказать этот код».
Многомерная цифровизация эго-документов ставит перед учеными новые актуальные проблемы. Как обезопасить электронные базы данных? Как не допустить распространения в интернете неверных трактовок рукописей, которые станут доступными большой аудитории? И могут ли цифровые архивы снизить интерес читателей к книгам? Ученые считают, что нет. «Компьютер не отменяет книгу, — говорит Лев Эрлих. — Он возвращает нас к ней, только с другим зрением. Мы наконец можем видеть, как Пушкин пишет, а не только, что он написал». Ученые призывают не превращать рукописи просто в электронные базы данных. Каждый эго-документ должен сохранить в себе черты личности автора.
Подготовила Ольга Алленова
